И сказал: «Я согрешил, потому что предал на смерть праведника». А они сказали: «Нам нет до этого дела, сам знаешь».
Эти слова — вторая ступень трагедии Иуды: осознание греха не становится спасением. Его признание: «Согрешил я, предав на смерть Праведника», — подлинная исповедь, но без покаяния. Он признаёт вину, но не обращается к Тому, Кто прощает. Ответ первосвященников: «Нам нет до этого дела, сам смотри», — обнажает холод религиозного формализма: те, кто должен был вести к покаянию, равнодушны к гибели человека. Этот разговор становится границей между грехом и милостью: Иуда говорит с людьми, в которых нет сострадания, тогда как Господь ждал всего лишь одной молитвы. Эта сцена напоминает: без Божьей любви даже самые исповедальные слова остаются пустыми.