и отдали их за поле горшечника, как Господь повелел мне».
Эти слова показывают, что предательство Иуды и действия первосвященников были предсказаны. Хотя Матфей упоминает пророка Иеремию, сама цитата больше напоминает Захарию 11:12–13, где сказано: «…И они отвесили мне в плату тридцать серебряников, и Господь сказал: брось это горшечнику…». Матфей намеренно называет Иеремию, потому что в его книгах поле горшечника и образ крови выступают как знаки суда и нового завета (Иеремия 18:1–6; 19:1–13). Так евангелист соединяет слова двух пророков, показывая, что в истории Христа исполняется содержание древних пророчеств: тридцать серебряников — как цена предательства, поле горшечника — как поле греха, а повеление Господа — как Божье установление. «Цена проданного» здесь подчеркивает поразительный контраст: Сын Божий был оценен по цене раба (Исход 21:32), но эта же «цена» стала началом спасения человечества. Первосвященники, словно достигнув своей цели, неосознанно становятся орудием пророчества: через их руки совершается то, что Господь предсказал. В этом эпизоде переплетаются две линии — суда и спасения: человек осуществляет свой злой замысел, но Бог через то же действие исполняет Свой спасительный план.