И Он велел им никому не говорить. Но чем больше Он запрещал им, тем больше они распространяли это.
Христос снова повелевает никому не говорить об этом, потому что Его время и способ раскрытия Его личности не должны были определяться человеческим воодушевлением или шумным распространением вести. Он не хотел, чтобы народ двигался лишь восхищением чудесами и принимал Его просто как чудотворца. В то же время это повеление показывает, что Он избегал преждевременной славы и ложных ожиданий, возникающих среди людей. Но люди, видя эти чудеса, с ещё большим воодушевлением распространяли слух. Их реакция была естественным человеческим порывом, однако она не была полностью послушна слову Господа. Этот эпизод показывает, что добрые чувства ещё не означают точного послушания, потому что человек может действовать даже с хорошим намерением, но иначе, чем сказал Господь. В то же время это свидетельствует, что дела Христа были настолько очевидны и сильны, что людям было трудно молчать о них. Его дело само по себе свидетельствовало о Нём и не могло оставаться скрытым, даже когда Он повелевал молчать.